день первый

Аэропорт ROISSY-CDG (Руасси - Шарль Де Голль) огромен. Получив багаж, долго ищем камеру хранения, чтобы сдать клетку. Узнав цену, возвращаем нижние челюсти в исходное положение и решаем тащить клетку в отель. Потом километра полтора долго топаем по терминалу к станции метро (у них это понятие включает и «подземку», и «надземку», и ещё скоростные пригородные линии RER впридачу), долго разбираемся со схемой линий и системой оплаты, долго покупаем билеты (очередь!), на входе долго пытаемся их закомпостировать - ха! - всё как у нас: ни один компостер не работает. (Так мы эти билеты и привезли домой неиспользованными. Никому не надо?) Едем «зайцами». На первых остановках входят одни негры, по мере приближения к центру Парижа становится больше арабов. Клетка перегораживает тамбур; входящие молча протискиваются мимо неё в вагон, всё очень чинно, мирно, никакой расовой напряжённости. Наконец, выходим из вагона для пересадки на другую линию. О, Господи! Это не пересадочная станция, это километровый тоннель с магазинами, ответвлениями, лестницами вниз и наверх и толпами спешащего по всем этим направлениям народа. Тащу клетку сквозь толпу, сзади Люба волочёт чемодан, у которого на местных битумных полах заклинило колесо. Всего пересадок три; в конце концов, часам к трём пополудни добираемся до нашего отеля «Европа - Льеж» (видимо, по названиям ближайших станций метро: с одной стороны - «Европа», с другой - «Льеж». Для бестолкового туриста очень удобно!)





Место нам сразу нравится, чувствуем себя прямо как дома: отель стоит на Rue de Moscou, рядом Rue Saint-Petersbourg (на некоторых картах она обозначена Rue de Leningrad)…

Наш номер на третьем этаже нам тоже понравился. Вот если бы он был на 0,5 кв.м меньше, тогда бы нам пришлось спать на кровати втроём (с клеткой). А так - очень даже ничего: большая кровать, с трёх сторон от неё проход на одного человека, у окна стол, стул и шкаф, за сдвижной дверью - «удобства» и душ. Ну а то, что из-за нашей злополучной клетки ни к окну не подойти, ни к столу не присесть - это пустяки.



Бросив в номере барахло (в том числе и клетку, которая, кажется, уже становится полноправным персонажем моего повествования), решаем час-полтора погулять поблизости от отеля, а потом вернуться и отдохнуть с дороги, всё-таки мы больше суток не спали. Не вышло! В смысле, что погулять-то мы погуляли, но вернулись в номер уже затемно, ближе к полуночи. Дело в том, что Париж оказался очень маленьким городом (не весь, конечно, а его исторический центр). И мы, выйдя из отеля и пойдя, куда глаза глядят, через 10 минут оказались у вокзала St-Lazare, через 25 - у памятника Орлеанской деве



перед собором St-Augustin,





а через час, пройдя мимо Madeleine (церкви Св. Марии Магдалины),



уже были на площади Согласия



и фотографировали во всех ракурсах обелиск, фонтаны





и себя, любимых, рядом с ними.



Конечно, терять драгоценное время на возвращение в отель нам уже не хотелось.

Впрочем, заниматься описанием красот Парижа - не моя задача. Есть путеводители, справочники, литературные описания, наконец, кинофильмы с участием Жана Габена, Алена Делона, Жана-Поля Бельмондо или Пьера Ришара. Так что какое-то представление об этом великолепном городе есть у каждого. Поэтому я постараюсь в основном рассказывать о том, что показалось интересным, и о своих впечатлениях.

Итак, мы на Place de la Concorde. Огромная площадь, помпезные фонтаны, около которых прохладно в послеполуденную жару (вообще-то на термометре чуть больше двадцати градусов, но после того, как мы два месяца регулярно мёрзли и мокли под питерским дождиком на занятиях по ССВ, нам здесь жарко), в центре площади - древний луксорский обелиск Рамзеса II, подаренный Мехметом Али французскому правительству в 1831г. Когда-то здесь стояла конная статуя Людовика XV, да и сама площадь носила имя этого короля. Потом Революция смела и королей, и их изваяния, и даже их имена с карты Парижа, дав красивейшей площади города взамен своё имя. 21 января 1793 года на площади Революции был обезглавлен несчастный Людовик XVI, а уже в 1795 году её переименовали в площадь Согласия в знак примирения сословий после революционного террора.

Поразмышляв о бренности всего сущего, направляемся к Jardin des Tuileries.



Этот сад протянулся вдоль Сены от площади Согласия до Лувра. Когда-то здесь стоял дворец Тюильри, но во время Парижской коммуны он сгорел, и теперь остался только сад, по которому бродят многочисленные туристы.



В мутных прудах сада Тюильри плавают утки,



вдоль пыльных дорожек, посыпанных мелким щебнем из известняка (отчего ботинки скоро белеют), стоят классические беломраморные статуи - ну прямо наш Летний сад!





Вдруг взгляд спотыкается о нечто бесформенно-черное. Приглядевшись, соображаем: тоже статуя.





Что ж, дорогие парижане, вам виднее, куда чего ставить. С нами, петербуржцами, такое тоже случается: поставим нечто, а потом ходим вокруг и думаем, смеяться нам или плакать (это я вспомнил шемякинского Петра I, установленного в Петропавловской крепости. Пожалуй, сам памятник мне нравится, только вот не вписывается он в окружающую историческую среду).

Но вот впереди показались величественные корпуса Лувра,



древность которых удачно оттеняют столь же величественные металлоконструкции колеса обозрения и каких-то ещё аттракционов.



Буквально на каждом шагу спотыкаясь об нежащиеся на травке парочки, проходим лабиринт из живых изгородей;



дальше - Триумфальная арка на площади Карусель(Arc de Triomphe du Carrousel), построенная в начале XIX в. для торжественных въездов Наполеона в императорскую резиденцию - дворец Тюильри;



и наконец - вот он, прославленный Лувр, с нелепо торчащей посреди двора стеклянной пирамидой.



Внутрь мы не пошли. Вообще, мы сразу решили, что тратить время на музеи не будем, ведь три дня - это так мало, а хочется поближе познакомиться с городом. Поэтому мы ограничились осмотром дворца «со двора» и через «подворотню» вышли наружу, на Луврскую набережную у моста Карусель.





С этого места уже хорошо виден предмет моих вожделений - остров Ситэ с громадой Собора Парижской Богоматери. Дело в том, что если мне и хотелось что-то увидеть в Западной Европе, так это большой средневековый готический собор. Пусть Notre Dame de Paris не самый большой из них; главное - до осуществления моей мечты уже буквально рукой подать!



И тут мы замечаем, что наступили сумерки. Как быстро пролетело время! Приходится прогулку на Ситэ отложить на завтра.

К площади Согласия возвращаемся по набережной. Чтобы дважды не проходить по одним и тем же улицам, от Madeleine идём к St.-Augustin другим маршрутом. По дороге находим недорогой уютный итальянский ресторанчик. «Комплексный обед» (холодная закуска, горячее блюдо и десерт - на выбор из двух-трёх вариантов, плюс бесплатно графин воды) стоил нам по 12 евро. Говорят, в Латинском квартале можно пообедать меньше чем за 10 евро, но здесь, в районе Оперы, всё дороже. Итальянская кухня понравилась: для изголодавшегося путника лазанья - это не только вкусно, но и сытно. А благодаря доносившейся от соседних столиков родной речи мы чувствовали себя совсем как дома.


день второй

Если в первый день мы перемещались в городе по принципу «куда глаза глядят», то на второй день у нас был чёткий план: идти на Ситэ, стараясь по пути увидеть как можно больше достопримечательностей. Но, прежде чем куда-либо идти, надо подкрепиться.

Ещё дома, в Петербурге, сотрудник туристической фирмы объяснил нам, что во Франции владельцам отелей невыгодно рисовать много звёзд на фасаде, так что наш духзвёздный «Европа - Льеж» в других странах имел бы 3 звёздочки, поэтому утренней бесплатной кормёжки должно быть достаточно для поддержания удовлетворительного функционирования бренных тел не слишком прожорливых туристов до обеда. Однако, турагент не обманул! Спустившись в подвал, мы обнаружили очень компактную столовую с восемью миниатюрными столиками, большая часть которых была уже занята, но полная жизнерадостная мулатка быстренько протёрла только что освободившийся столик и побросала на него всё, что положено: каждому - крохотная упаковка масла, плавленого сыра и джема, коробочка йогурта, круассан и багет (помните песню про упоительные российские вечера и хруст французской булки? Так вот имейте в виду, что французская булка аппетитно хрустит только в России. Во Франции же принято доводить её до такого состояния, что при разгрызании раздаётся натуральный треск. А поскольку я, как многие русские, люблю всё есть с хлебом, то для меня каждая трапеза рано или поздно превращалась в пытку, ибо царапины во рту не успевали заживать. Пардон, я, кажется, отвлёкся. Наболело!) Всё остальное можно самостоятельно взять на стойке в любом количестве: свежий апельсиновый сок, чай, кофе, молоко, сахар, варёные яйца и сухой корм, известный у нас под названием «мюсли». Завтрак, как и вчерашний ужин, прошёл под аккомпанемент русской речи, заглушавшей все прочие языки и наречия.
Наконец, пищевой инстинкт удовлетворён; можно переходить к удовлетворению потребностей более высокого уровня. Выходя из отеля, берём на стойке карту центра Парижа, на которой обозначены важнейшие архитектурные и исторические памятники. Маршрут, проложенный нами по этой карте, напоминает курс парусника, идущего галсами против ветра. Или противолодочный зигзаг (правда, я понятия не имею, как этот самый зигзаг выглядит). Ничего не поделаешь, хочешь много увидеть - изволь много пройти.
Итак, от отеля на восток



до ул. Клиши, по ней на юг мимо пожарного депо



до церкви Св. Троицы, которая удивила тем, что прямо под арками колокольни проходит улица и благоухает клошарник (фр. - бомжовник, бомжатник),





потом снова на восток до церкви Лореттской Богоматери



(там заканчивается месса, и мы заходим послушать игру на органе),



затем опять на юг до Лафайетовской улицы, двигаясь по которой на юго-запад выходим с тыла к знаменитой Опере.



Обходим сие грандиозное сооружение с запада, при этом никаких призраков не обнаруживаем (насколько я понимаю, подобным сущностям солнечный свет противопоказан; а на фотографии,



ежели кто не догадался, отнюдь не Призрак Оперы, а Любовь Васильевна Жакова). Продолжая движение на юго-запад по улице Мира,



попадаем на Вандомскую площадь. С одной стороны площади - министерство юстиции,



в таком же классическом здании с другой стороны - отель «Ритц» с резиденциями известнейших ювелирных и модных домов, а в центре возвышается Вандомская колонна.



Красиво! Однако невольно вспоминаю Петербург, Дворцовую площадь, Александровскую колонну… Нет, я не собираюсь сравнивать размеры этих площадей или высоту колонн. Но заметьте: завоеватель половины Европы император Франции Наполеон I Бонапарт на колонну, поставленную в честь его побед, пожелал водрузить собственное изваяние; а император Российский Николай I Романов колонну в память об Отечественной войне, то есть о победе своего августейшего брата над корсиканцем, увенчал фигурой Ангела! (Правда, говорят, что скульптору было поручено придать лику Ангела сходство с лицом императора Александра I. Да кто ж это разглядит на такой-то высоте?) Ну вот, я опять отвлёкся. Всё-таки тяжело быть петербуржцем, ведь если бы я вырос не в Ленинграде, то подобные мысли не лезли бы в голову и не мешали наслаждаться прогулкой по этому чудесному городу - Парижу!

Покинув Вандомскую площадь, идём на юго-восток по улице Сен-Оноре. Проходя мимо какой-то не обозначенной на нашей карте церкви на углу rue St.-Roch,



Люба обращает внимание на статую святого с загадочным зверем. Собака или не собака?



Решение этого эпохального вопроса придётся отложить до возвращения домой.

NB Снимаю шляпу перед Любиной наблюдательностью, благодаря которой нам удалось раскопать очень интересную историю.
Святой Рох родился около 1295г в семье губернатора Монпелье, на груди младенца было родимое пятно в форме креста. В 12 лет он лишился отца, в 20 - матери. После этого отдал должность губернатора дяде, раздал имущество бедным, вступил в орден францисканцев и отправился в паломничество в Рим. В Италии в то время свирепствовала чума; св.Рох странствовал по итальянским городам, ухаживая за больными и исцеляя их молитвой и крестным знамением. В Пьяченце заразился сам, был изгнан из города и ушёл в лесную хижину. Принадлежавшая некоему дворянину собака по имени Готхард принесла умиравшему от голода святому хлеб. Св. Рох исцелился, и Готхард стал всюду его сопровождать. После выздоровления святой вернулся на родину, скрыв своё имя. Был схвачен как шпион и по приказу не узнавшего его дяди, губернатора Монпелье, брошен в тюрьму, где через 5 лет, 16 августа 1327г., умер. После смерти был опознан по кресту на груди. Вскоре в народе возникло почитание святого Роха. Он считался покровителем больных чумой и холерой, страдающих болезнями ног и кожи, паломников, хирургов, собак и скота, а также города Монпелье и нескольких итальянских городов. В 1485г. венецианцы, торговавшие с Востоком и потому более других боявшиеся чумы, тайно перевезли мощи в Венецию и в 1508г. построили церковь Сан-Рокко. Официально св. Рох канонизирован в 1629г. папой Урбаном VIII. Изображается с посохом паломника и с собакой, держащей во рту хлеб; как правило, указывает рукой на чумную язву на своей ноге. Парижская церковь св. Роха была заложена в 1653г. Людовиком XIV и его матерью Анной Австрийской.





Вот впереди показались стены Лувра.



Выходим на rue de Rivoli - парижский аналог Миллионной улицы в Петербурге: подобно тому, как Эрмитаж стоит между Невой и Миллионной улицей, тянущейся от Летнего сада до Дворцовой площади, так и Лувр стоит между Сеной и улицей Риволи, идущей от площади Согласия и сада Тюильри почти до площади Бастилии.

Шествуем по Риволи. Уже остались позади Комеди Франсэз и Пале-Рояль,



а справа как был Лувр, так и есть Лувр, и конца ему не видно. Какой он всё-таки большой!



Интересно, а была ли при французских королях должность проводника по Лувру? Ведь в такой квартирке несчастный монарх запросто мог бы заблудиться.

Проходим ещё одну церковь. За высокой решёткой - статуя, сверху надпись: GASPARD DE COLIGNY, ниже даты: 1519 и 1572.



Имя, знакомое с детства каждому, кто зачитывался романами Александра Дюма-отца. Адмирал Франции Гаспар де Колиньи де Шатийон - один из вождей гугенотов, ближайший сподвижник принца Конде и Генриха Наваррского (того самого, который, когда перед ним замаячила французская корона, заявил, что Париж стоит мессы), одна из первых жертв Варфоломеевской ночи 24 августа 1572г. Делаем вывод, что церковь протестантская, и проходим мимо.

А дальше - парижская достопримечательность не историческая и не архитектурная, а - как бы это точнее назвать? - муниципальная. Стоянка велосипедов.



Если у вас есть банковская карта, вы можете взять велосипед и кататься по Парижу хоть целый день. А когда надоест - оставляете его на любой стоянке, при этом автомат снимет с вашей карты необходимую сумму.

Вскоре из-за угла Лувра показывается Saint-Germain l’Auxerrois (не путать с St.-Germain des Pres на левом берегу).



Свернув к Сене, останавливаемся у «чёрного входа» в Лувр,



чтобы полюбоваться изящной готической башней аббатства Сен-Жермен.



Если мне не изменяет память, г-н Дюма любил устраивать героям своих романов весёлые прогулки на задворки аббатства с последующим причинением тяжкого вреда здоровью, вплоть до летального исхода.

Справа и слева от запертых дверей Лувра - огромные ямы на всю длину дворцовых стен.





По-видимому, здесь потрудились археологи, снявшие многовековой культурный слой. Толщина этого слоя впечатляет. Похоже, со времени своей постройки дворец врос в землю на целый этаж. Excusez-moi, но тогда получается, что вход, перед которым мы стоим, находился на втором этаже? Вряд ли… К сожалению, никаких информационных щитов с пояснениями поблизости нет, поэтому нам приходится продолжать экскурсию по Парижу, оставив сей вопрос неразрешённым.

Выйдя на набережную Сены, мы вдруг оказываемся в тропическом лесу: на протяжении целого квартала первые этажи всех домов занимают магазинчики, торгующие всяческой живностью и растительностью, крупногабаритные же товары, главным образом деревья в кадках, выставлены прямо на тротуар.





Идём по этому зелёному коридору, попутно заглядывая в каждый магазин. Глаза разбегаются. Чего там только нет!



Впечатление (да и настроение тоже) портит только одно: почти в каждом магазине стоят вонючие ящики, клетки и коробки, в которых сидят одуревшие от шума и мельтешения людской толпы щенки и котята. Разного возраста, разных пород и размеров. Одни мечутся по клеткам, возбуждённо гавкая и мяукая; другие неподвижно лежат или сидят. Не уверен, что эти несчастные существа, даже если попадут в хорошие руки, смогут преодолеть последствия нервного истощения, неизбежного в условиях такого хронического стресса. Да и с социализацией у них, скорее всего, будут большие проблемы. Недаром во многих переводных пособиях для начинающих собаковладельцев пишут: «Ни в коем случае не покупайте щенка в pet shop только потому, что вам стало его жалко». Увы, такова суть западной цивилизации: продаётся всё, что может принести прибыль. А при нынешнем курсе на слепое копирование западного образа жизни такие магазины рано или поздно неизбежно появятся и у нас (может быть, уже появились, только мне - слава Богу! - пока не попадались).

NB Уже дома, в Петербурге, я по словарю перевёл название этого участка набережной - quai de la Megisserie. Получилось «набережная, где занимаются дублением лайковой кожи». Интересно, это случайное совпадение или, может быть, живодёрни в самом центре стольного града Парижа стали оскорблять нежное обоняние обывателей, и их заменили близкими по профилю учреждениями - зоомагазинами?

Расстроенные увиденным, подходим к парапету набережной.



За Сеной, на острове Ситэ,на который мы, собственно, и стремимся - мощные башни Консьержери.



Этот построенный Филиппом Красивым в конце XIII века королевский дворец недолго оставался дворцом и более известен в качестве столичной тюрьмы.



Но мы не спешим переходить на остров, ибо, вопреки мнению незабвенного Козьмы Пруткова, хочется объять необъятное, а на правом берегу Сены ещё так много интересного!



Поэтому разворачиваемся и идём к фонтану со сфинксами.





Невдалеке торчит высоченная готическая башня, путь к которой пролегает мимо маленького садика.



Это ещё одна примета Парижа - крошечные садики за металлическим забором, и нередко в них растут вековые платаны или каштаны, а значит, эти островки зелени появились на карте города отнюдь не вчера. Парижане их очень любят и берегут. Но именно поэтому на каждой калитке непременно висит знак, запрещающий вход с собаками без поводка.



Башня Сен-Жак реставрируется, поэтому огорожена забором, и к ней не подойти.



Зато на заборе висят плакаты с пояснениями. Правда, толку от них мало, ведь мы не знаем французского языка. Но главное мы поняли: когда-то здесь стоял собор Св. Апостола Иакова (Saint Jacques).

NB Церковь Сен-Жак-де-ла-Бушри построена на деньги гильдии мясников (бушри = мясная лавка). Известна тем, что в ней похоронен Николя Фламель (поклонники Гарри Поттера, вам это имя ничего не говорит?) - единственный алхимик, который, по слухам, овладел тайной философского камня. А в башне проводил опыты по измерению атмосферного давления на разной высоте Паскаль. Храм разрушен «революционным народом» в 1797г. Колокольня уцелела только потому, что её арендовал фабрикант оружия - революции нужно было много пуль, а этот изобретатель поставил на верхушке башни своеобразную капельницу, из которой капли расплавленного свинца падали в стоявшую внизу бочку с водой.

От башни Сен-Жак собираемся идти к Hotel de Ville,



но тут в поле нашего зрения попадает нечто, напоминающее плюканский летательный аппарат (см. кинофильм Георгия Данелия "Кин-Дза-Дза") следующего поколения. К сожалению, мы не сфотографировали ту конструкцию, поэтому на фотографиях другая, усовершенствованная модель из района Елисейских полей.



Догадались? Правильно! Это ещё одна муниципальная достопримечательность, благодаря которой вполне возможно увидеть Париж и не умереть - Автоматический Городской Общественный Туалет. Чудо инженерной мысли! Но, прежде чем пользоваться любой сложной бытовой техникой, необходимо внимательно прочитать инструкцию. На блестящем металлическом боку аппарата рядом с пультом управления действительно есть инструкция, но, увы, только на французском языке.



Приходится действовать методом научного тыка. Нахожу на панели прорезь для монет, достаю евроценты разного достоинства и пытаюсь их в эту прорезь засунуть. Не тут-то было! Бездушный автомат не хочет моих денег. Как назло, никто из аборигенов не испытывает потребности воспользоваться чудо-устройством. В отчаянии нажимаю на кнопочку… С тихим лязгом полукруглая дверь поворачивается - путь свободен!

По-видимому, раньше эти туалеты были платными, но потом городские власти решили, что, хотя деньги и не пахнут, получаемый доход не стоит мучений несчастных туристов, у которых в карманах, к несчастью, оказались только бумажные деньги или пластиковые карты. Во всяком случае, теперь парижские уличные туалеты денег не берут. Кстати, само выражение «деньги не пахнут» родилось пару веков назад именно здесь, в Париже, после введения налога на парижские общественные уборные. (Правда, существуют и иные версии происхождения этого афоризма.)

Наконец, с чувством глубокого удовлетворения направляемся к Hotel de Ville, нарядно украшенному флагами Франции и Евросоюза.



Его название в переводе означает «городской дом», то есть ратуша. Тут заседает парижский муниципалитет. Перед западным фасадом Отеля де Вилль - площадь Отель де Вилль, которая раньше называлась Гревской площадью. Когда-то она была местом для публичных казней, а сейчас здесь обширная пешеходная зона, в центре которой устроен искусственный водоём с зарослями папируса и прочей водной растительности.



С противоположной, восточной, стороны вход в Hotel de Ville охраняет пара флегматичных зеленогривых львов и несколько жандармов.



С южной же стороны, там, где через Сену перекинут Аркольский мост - разумеется, бронзовый Наполеон на коне.



По этому мосту мы переправляемся на о-в Ситэ.
Сойдя с моста, сворачиваем налево на Quai aux Fleurs - Набережную Цветов, и почти сразу видим шпиль собора Notre Dame de Paris в просвете восхитительно узкой средневековой улицы, лежащей метра на полтора ниже уровня набережной.



Проходим по этой улочке, ещё несколько поворотов - и мы оказываемся в саду, разбитом за алтарной частью Собора. Посреди сада стоит изящный фонтан - часовня Парижской Богоматери.



А за фонтаном открывается фантастическое зрелище; взгляд даже не может сразу охватить это хитросплетение стрельчатых арок, башенок, фигурных окон, контрфорсов и резных украшений. Admirablement! Magnifiquement!!! Храм поражает непривычной для русского глаза причудливостью форм.

NB Собор Парижской Богоматери заложен в 1163г. на месте первой христианской церкви Парижа - базилики Св. Стефана, построенной, в свою очередь, на месте римского храма Юпитера. В 1182г. освящён главный алтарь. Строительство завершено в 1345г. Служил местом проведения коронаций, королевских бракосочетаний и похорон. В конце XVIIIв. в ходе Великой французской революции собор разграбили и едва не снесли. В здании устроили «Храм Разума», позже был винный склад. Вновь освящён в 1802г.; современный вид принял после двадцатитрёхлетней реставрации, начавшейся в 1841г.

Не спеша, идём к собору. Внезапно броуновское движение окружающей нас толпы туристов под воздействием какой-то загадочной внешней силы преобразуется в направленное, народ бросается к мосту через левый рукав Сены. Заинтригованные, даём людскому потоку себя подхватить. Волна выносит нас на набережную Монтебелло. Там явно что-то происходит: стоит полицейская машина с мигалками, за ней микроавтобус с мощными динамиками на крыше, дальше вся набережная запружена огромной массой народа. Над толпой колышутся кресты, хоругви, поднимаются клубы дыма. Пахнет ладаном. Чтобы разобраться в происходящем, нагло протискиваемся поближе и вдруг оказываемся в центре торжественной процессии.



Впереди в праздничных белых облачениях шествуют кардиналы в высоких шапках и священники, среди которых, к нашему удивлению, много негров.



У некоторых на облачениях вышиты золотом буквы N и D - видимо, это причт собора Notre Dame de Paris. Дальше, в окружении несущих хоругви с изображениями разных чтимых образов Божией Матери хоругвеносцев (точнее, почему-то хоругвеносиц),



шестеро служителей в белых плащах с красными крестами несут на специальных носилках большое, в человеческий рост, серебряное изваяние Богородицы с Младенцем, убранное белыми живыми цветами.



Пока мы лихорадочно фотографируем происходящее, я начинаю понемногу соображать, в чём дело. Сегодня 15 августа по григорианскому календарю… В Русской православной церкви, живущей по юлианскому календарю, эта дата наступит через 13 дней… Ба! да это же у католиков крестный ход в Великий праздник Успения Божией Матери! Дивны дела Твои, Господи! Недаром мы вчера не успели дойти до Ситэ. Сегодня мы не только осмотрим Нотр-Дам, но и побываем на праздничной службе.



Тем временем толпа становится настолько плотной, что вернуться к собору по тому же мосту или даже дойти по набережной до следующего моста совершенно невозможно. Приходится спускаться на причал.

NB Вообще, большая часть набережных в центре Парижа - “двухэтажные”. Сверху, на уровне прочих городских улиц, идут собственно набережные (quai, [кэ]). Внизу, у воды, расположены причалы (port). Некоторые из них тоже используются для автомобильного движения,



некоторые - как место отдыха горожан или пешеходные зоны.



Но большинство действительно служат причалами:



в одних местах швартуются экскурсионные кораблики,



в других стоят баржи с ресторанами или иными развлекательными заведениями,



в третьих пришвартованы баржи, или, скорее, плавучие коттеджи, в которых живут очень состоятельные парижане.



Эти жилые плавсредства очень разнообразны по оформлению, в зависимости от вкуса и платёжеспособности владельцев. Кто-то предпочитает жить в настоящей барже, только, разумеется, тщательно отреставрированной. Другим милее современный стиль с бассейном и с преобладанием в отделке тонированного стекла. А в одной из барж явно живёт член какого-нибудь клуба любителей автомобильной старины: его личный экспонат стоит у него под тентом прямо на палубе.




Итак, чтобы дойти до следующего моста, спускаемся с quai Montebello на port Montebello. И тут же натыкаемся взглядом на торчащую из-за каменной скамьи симпатичную чёрную ньюфаундлендскую морду. Вот это встреча! Никогда бы не подумал, что увижу ньюфа в самом центре Парижа.







Разумеется, подходим к нему, чтобы познакомиться. Пёс явно пресыщен вниманием прохожих, но, как истинный ньюф, не выказывает неудовольствия нашей назойливостью, даёт почесать себя за ухом и при этом даже вежливо машет хвостом.



Правда, потом отходит и укладывается в сторонке,



показывая, что предпочитает общаться на расстоянии.







Спрашиваю у окружающих, чей это ньюф. Мне показывают на стоящую у причала баржу - ресторан «O FIL DE L’O» (видимо, искажённое “au fil de l’eau” - „по течению”).



Подходим к стойке. Я пытаюсь поговорить с барменом, но его английский ещё ужаснее, чем мой, поэтому он долго не понимает, чего я хочу. Наконец, ему кажется, что он меня понял: он несколько раз повторяет, что собака не продаётся. В конце концов, он, похоже, действительно меня понял, обрадовался, что в России тоже есть любители ньюфаундлендов, и с лингвистической помощью трёх официантов рассказал о корабельном ньюфе. Пёс всю свою жизнь (в августе ему было меньше двух лет) прожил на этой барже и на этом причале. Но ещё ни разу не купался в Сене, потому что стенка причала слишком высока. Честно говоря, я думаю, что это даже хорошо. Во всяком случае, своим собакам я бы ни за что не позволил купаться в мутной, грязно-жёлтой воде Сены.

Попрощавшись с ньюфом и его хозяевами, продолжаем свой путь:



возвращаемся на Ситэ по Pont au Double



и попадаем на большую площадь. (Мне она почему-то напомнила соборную площадь в Кронштадте. Здесь к востоку от площади - Notre Dame de Paris,



с юга - бронзовый памятник Карлу Великому;



там аналогично огромный Никольский Морской собор и памятник адмиралу С.О.Макарову.)

Начинается благовест, созывающий верующих на службу. Праздничная процессия уже вошла в храм, всё пространство перед входом запружено желающими проникнуть внутрь. Лезть в толпу не хочется, и мы просто гуляем по острову.

Вот клошар устраивает для туристов представление с голубями.



Вот в конце улицы показался Дворец правосудия, знакомый по французским детективным фильмам.



А вот висит указатель: “Sainte Chapelle”. Насколько мне известно, церковь Сен-Шапель знаменита своими витражами, более древними, чем в Notre Dame. Увы, попасть в неё нам не суждено: церковь находится на территории госучреждения, и после 5 часов вечера проход к ней закрывают.

Тем временем толпа на паперти собора Парижской Богоматери рассасывается. Заходим через боковой вход, предназначенный для туристов, проходим вперёд, осматриваемся. В центральном нефе молящиеся по католической традиции сидят на скамьях.



Чтобы им было всё хорошо видно, повсюду укреплены плазменные панели.



По случаю великого праздника службу сопровождает не только орган, но ещё и хор, и камерный оркестр. Получается очень красиво и торжественно, хотя, на мой взгляд, и не так возвышенно, как на православной литургии.
Однако на этом я, пожалуй, остановлюсь. Всё равно в двух словах невозможно описать впечатления от сего грандиозного сооружения. Пусть же за меня говорят фотографии, ибо сказано: лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.



















***

Выйдя из храма, переходим на левый берег Сены и некоторое время отдыхаем в уютном сквере с неработающим фонтаном



возле церкви St.-Severin. Заходящее солнце ярко освещает собор Парижской Богоматери. Делаем «на прощание» ещё несколько снимков и отправляемся в обратный путь.










Накопившаяся усталость и голод напоминают о бренности наших телесных оболочек. Поскольку вчерашний выбор был удачным, на бульваре Сен-Жермен опять находим итальянский ресторан. Как оказалось, зря - репутация итальянской кухни оказалась в результате изрядно подмоченной. Ну, да это мелочи. И не такое в нашей жизни случалось. Вот, помню, году в 86-м пообедали мы с Любой в кафе, будучи проездом в Старой Руссе…

Поужинав, возвращаемся к Сене и не спеша идём по тёмным набережным в сторону своего отеля. Набережные нашей Невы по вечерам ярко освещены, а здесь света фонарей едва хватает, чтобы не спотыкаться на неровностях мостовой; только иногда темноту рассеивают мощные прожектора проходящих по Сене экскурсионных корабликов. Почему-то очень мало машин. Вдали, переливаясь огнями подсветки, высится Эйфелева башня.




Наслаждаясь вечерней прохладой и тишиной, проходим мимо Института Франции,



мимо музея Орсэ,





мимо моста Согласия и дворца Бурбонов (Национального Собрания), на фасад которого проецируется целое лазерное шоу из истории Франции и Европейского союза,



и в конце концов доходим до красивейшего парижского моста - моста Александра III.



Как и его собратья в Петербурге, при ночном освещении он особенно хорош.



NB Мост Александра III заложен в 1896г. в ознаменование франко-русского союза императором Николаем II; открыт накануне Всемирной выставки 1900г. Считается самым изящным в Париже. Однопролётный мост длиной 160м не заслоняет панораму Парижа, т.к. высота его конструкций - не более 6м, что считалось в то время выдающимся достижением. В центре мостовых арок - нимфа Сены с гербом Франции и нимфа Невы с гербом Российской империи. В Санкт-Петербурге у него есть «брат» - спроектированный французами Троицкий мост, на церемонии закладки которого присутствовал президент Франции.

От моста Александра III на юг открывается эспланада Дома Инвалидов,



а на севере возвышается Grand Palais (Большой дворец), издалека больше похожий не на дворец, а на огромную оранжерею. Неудивительно, ибо строился он не для королей, а в качестве «Большого дворца изящных искусств» к Всемирной выставке.

Перейдя на правый берег Сены, проходим по авеню Уинстона Черчилля между Гран Пале и Пти Пале, пересекаем Елисейские Поля и углубляемся в какой-то подозрительно безлюдный квартал. Даже припаркованных машин практически нет. Зато ненормально много жандармов. Правда, они не обращают на нас особого внимания, но привычка побуждает поскорее покинуть аномальную зону. Дойдя до освещённой площади St.-Augustin, достаю карту.




Ну, надо же! Оказывается, «лица славянской национальности» шли мимо Елисейского дворца, а у них даже ни разу не проверили документы!


день третий

Ещё дома, в Петербурге, нас очень беспокоили два вопроса: во-первых, как мы доберёмся от Парижа до питомника и обратно и, во-вторых, как мы с мадам Жоэль будем понимать друг друга. Очевидно, что меньше всего проблем у нас было бы, если бы нам помог кто-то из работающих во Франции наших однокашников, выпускников биофака Ленинградского университета. Увы, август - время отпусков, поэтому все наши друзья и знакомые 17-го числа будут дома, в России. Конечно, можно нанять во Франции персонального сопровождающего, но для нас услуги профессионального гида слишком дороги.

К счастью, мир не без добрых людей. У моей двоюродной тёти нашлась проживающая ныне в Париже одноклассница, у которой есть знакомый Михаил, старый советский эмигрант и - что особенно ценно - старый собачник, который согласен за вполне приемлемое вознаграждение на своей машине съездить с нами за щенком. И вот сегодня в два часа дня мы должны быть в своём номере, чтобы обсудить с ним по телефону план завтрашней поездки. А это значит, что с утра у нас есть всего часов пять на прогулки по Парижу. Решаем, что за это время мы как раз успеем сходить на Монмартр.

Чтобы выйти на самый высокий и самый знаменитый парижский холм, не нужна даже карта. Надо просто выбирать те улицы, которые идут в гору. Следуя этому правилу, скоро попадаем на обширную площадь, над которой возвышается знаменитая красная мельница - Moulin Rouge.



Перед ней стоит экскурсионный «паровозик» с вагончиками, который возит на Монмартре по определённому маршруту уставших, немощных или просто ленивых туристов. Поскольку ни к одной из перечисленных категорий мы себя пока не причисляем, продолжаем путь к вершине пешком.





Улицы здесь, как правило, довольно узкие и кривые, поэтому интересные виды открываются внезапно. Вот между домами где-то наверху виднеется тенистый сад, к которому ведёт крутая лестница; но тщетными будут мечты усталого путника об отдыхе в этом саду! Неприметная табличка сообщает: там - частное владение, непрошенных гостей просят не беспокоить.



Вот Moulin de la Galette - вторая из уцелевших мельниц Монмартра.



Вот в просвете улицы показались белоснежные купола Сакре-Кёр.



А вот витрина магазина сыров, Люба просто не смогла пройти мимо, не сфотографировав её.



На вершине - царство художников. Целая площадь занята ими и их творениями. В ожидании покупателя они не сидят без дела: кто-то рисует желающим их портреты, кто-то сосредоточенно работает карандашом или кистью над очередным будущим шедевром.



Окрестные лавки тоже сплошь художественные или антикварные. В одной витрине нас привлекли забавные рисунки с собачками.





Идём дальше. Ненадолго заходим в маленький, уютный храм Апостола Петра.



Потом выходим на rue du Mont-Cenis - улицу, которая из-за крутизны северного склона горы превращается в лестницу.



Проходим мимо старой водонапорной башни,



возле которой уличные артисты гримируются под купидонов; потом мы встретим их, когда они за некоторую плату будут фотографироваться с туристами.



Наконец, выходим к главной достопримечательности Монмартра - храму Сакре-Кёр.

NB В переводе с французского Сакре-Кёр означает «Сердце Иисусово» (буквально «Святое Сердце»). Базилика стоит на вершине Монмартра, в самой высокой точке города. Построена в память о жертвах франко-прусской войны. Заложена 16 июня 1875 года, в 1891 году прошли первые богослужения, завершена лишь в 1914 году. Церковь должна была стать символом возрождения французского национального самосознания после поражения в франко-прусской войне 1870–1871 годов, а также символом покаяния и примирения - именно здесь, на Монмартре, начиналась Парижская коммуна, в ходе которой был убит архиепископ Парижский.

Удивляет необычная планировка храма: колокольня примыкает к нему с алтарной стороны; к тому же, сзади от главного алтаря полукругом расположены многочисленные приделы, освящённые во имя разных святых и праздников (на фотографии хорошо видны их апсиды рядом с колокольней).



Конечно, базилика великолепна. Но ещё сильнее впечатление от открывающейся с паперти храма потрясающей панорамы Парижа.



Однако, пора и в обратный путь. От храма вниз идёт почти бесконечная лестница.





Её марши разделены обширными площадками, на которых, кроме фонтанов,



масса отдыхающих, а также фотографов и развлекающих публику актёров. Некоторые лестничные марши идут не по осевой линии, а проложены широкими дугами справа и слева от оси; когда по ним спускаешься, видишь, насколько редки в Париже морозы: если бы парижане хорошо знали, что такое настоящий гололёд, они вряд ли бы стали укладывать ступени со столь явным отклонением от горизонтали.

По дороге к отелю видим небольшой кирпичный храм. Явно не древний, очень просто оформленный.





Читаем: построен в память о жертвах Первой Мировой войны. Как всё относительно в нашем мире! Колоссальный Сакре-Кёр, памятник жертвам практически неизвестной нам локальной войны, - и столь скромная память о десятках тысяч убиенных под Ипром, на Марне, в других сражениях, и не только во Франции…


день третий
(продолжение)

Договорившись по телефону с нашим добровольным помощником Михаилом о завтрашней встрече, слегка подкрепившись и отправив Кириллу Ермакову SMS-сообщение о том, что встретим его в аэропорту (мы уже знаем, что Наталии, к сожалению, не дали французскую визу, зато он везёт с собой запустовавшую Ёку), вновь отправляемся в свободное плавание по Парижу.

Мы собирались начать с прогулки по Елисейским полям, потом от Триумфальной арки на площади Звезды дойти до Эйфелевой башни, ну а дальше - как получится. Но от нашего плана с самого начала пришлось отказаться. Выйдя на avenue des Champs Elysees, мы попали в толпу, которая по мере продвижения к площади Звезды становилась всё плотнее. Конечно, нельзя сказать, чтобы нам там было совсем уж тесно, всё-таки Елисейские поля действительно больше похожи на длиннющее поле, чем на улицу - куда там нашему Невскому проспекту! - но созерцание куда-то спешащих и чем-то озабоченных народных масс изрядно надоело нам дома. Видимо, в это место надо идти в любой другой день недели, но только не в субботу, когда все парижане ходят по магазинам. Единогласно решаем, что душевный покой важнее созерцания Триумфальных арок, и сворачиваем на боковые улицы.

(Ах, да, чуть не забыл! Подходя к Champs Elysees, я заметил неброскую вывеску, и тут же потребовал, чтобы Люба меня около неё сфотографировала. Отныне я могу абсолютно честно всем говорить: я был „у Максима“!)



По каким-то улицам, проспектам и бульварам (запомнились только названия «авеню Георга V» и «авеню Петра I Сербского») выходим на набережную Сены,



спускаемся к воде и идём по пустынным причалам вниз по течению,



периодически фотографируя приближающуюся Эйфелеву башню.





Поднявшись с причала к Иенскому мосту, который на противоположном берегу «подныривает» прямо под арку башни, осматриваемся.



Сзади - панорама дворца Шайо (Palais de Chaillot), вызывающая, вместе с мостом, стойкие ассоциации с тяжеловесной имперской архитектурой Германии 30-х годов прошлого века.



А впереди… Впрочем, не стану долго и нудно описывать Эйфелеву башню, буквально на днях отметившую своё 120-летие. Она давно уже стала, судя по сувенирным лавкам, главным символом столицы Франции. Вероятно, какие-то особые впечатления мы могли бы получить, поднявшись на смотровые площадки, но этим шансом мы не воспользовались, ибо к каждой «ноге» башни тянулись очереди, сравнимые с очередью в Мавзолей на Красной площади в советские времена.



(Кстати, если вы собираетесь в Париж, имейте в виду, что обозревать панораму города лучше со смотровой площадки Монпарнасского небоскрёба: без очереди, дешевле, к тому же с Эйфелевой башни не увидишь Эйфелеву башню - это минус, а с небоскрёба не виден сам небоскрёб - это плюс!) А вообще, как справедливо заметил классик, «большое видится на расстояньи». Чтобы оценить изящество этого колоссального сооружения, лучше не подходить к нему ближе, чем на километр.



За башней открывается Марсово поле с видом на военную академию (Ecole Militaire);



классическую перспективу изрядно портит Tour Maine Montparnasse (та самая Монпарнасская башня). По количеству расположившихся на травке отдыхающих парижское Марсово поле оставит далеко позади Марсово поле в Петербурге. А по количеству мусора… Впрочем, не будем о грустном.



Следующий пункт повестки сего дня - Дом Инвалидов.





NB Дом Инвалидов (Государственный Дом Инвалидов, или просто Инвалиды в Париже) - богадельня для увечных и состарившихся солдат французской армии, которые в большом количестве появились в середине XVII века как следствие частых войн, которые в те годы вела Франция. Построен по указу Людовика XIV в парижском пригороде Грёнель в 1670-1677гг.; уже в октябре 1674г. в Доме Инвалидов появились первые пенсионеры. Центральной частью ансамбля Дома Инвалидов стал Собор Людовика Святого, который строился почти тридцать лет, до 1706г. Высота собора 107 метров. В крипте собора, точно под куполом, 15 декабря 1840г. захоронены останки императора Наполеона. Постепенно Дом инвалидов превратился в музей: в 1777г. из Лувра сюда была перенесена коллекция рельефных планов (макетов городов и крепостей), в 1872г. организован Музей артиллерии, в 1896г. - Музей истории армии. Два последних в 1905г. объединены в Музей армии. Сегодня в Доме инвалидов проживает сотня пенсионеров и инвалидов французских войск. Администрация, которая о них заботится, называется Государственный институт инвалидов.

Обойдя Дом Инвалидов с юга, на другой стороне бульвара Инвалидов видим большой сад. Металлическая ограда почти сплошь заплетена плющом, но в просветы всё же видны дорожки, пруды и статуи. Определяемся по карте. Оказывается, это музей Родена. К сожалению, из-за позднего времени он уже закрыт, остаётся довольствоваться тем, что можно разглядеть сквозь ограду.





Ну, вот на сегодня и всё. Не торопясь, возвращаемся к Сене; вдоль высокой глухой ограды Министерства иностранных дел идём к мосту Согласия.



На мосту задерживаемся, чтобы немного отдохнуть и обменяться сообщениями с Кириллом,



а на самом деле - чтобы окинуть прощальным взором ночной Париж: набережные Сены, красавец-мост Александра III и Большой дворец,



площадь Согласия,



ярко освещённую Эйфелеву башню … Завтра мы сюда уже не вернёмся.

В свете электрических фонарей и автомобильных фар Place de la Concorde уже не кажется вызывающе помпезной. Люба хочет непременно сфотографировать фонтан,



но, пока она возится с настройкой ночного режима съёмки, воду выключают.




день четвёртый

До встречи с Михаилом у нас есть часа три. За это время трудно успеть дойти до каких-то ещё не виданных нами достопримечательностей, поэтому просто идём по парижским улочкам, куда глаза глядят, даже не заглядывая в карту. Выходим на площадь Клиши. Посреди площади - памятник. Никаких надписей ни на самом памятнике, ни вокруг. Так мы до сих пор и не знаем, кому или в честь чего он поставлен.



По улице Коленкур идём наверх, на Монмартр. Вдруг улица превращается в мост; прямо под ней - старое Монмартрское кладбище. Надгробия, склепы… Что ж, хороший финал нашей парижской одиссеи.



Жаль только, что у нас хватило времени лишь на малую часть Парижа. Как всё-таки был прав Козьма Прутков (см. выше)!

К назначенному времени подходим к вокзалу St-Lazare. Без труда находим белый «Ситроен», знакомимся с Михаилом, садимся в машину. Всё! Можно ехать. Кажется, сегодня начнётся новый этап в нашей с Любой «собачьей жизни».

Замечательный рассказ и очень живык фото !!!